Sunday, November 27, 2016

Letter №11















Моя дорогая Алиса,

А ведь я совсем забыла рассказать тебе о своей жизни в гимназии. Я посещаю ее уже два месяца, и на занятия меня сопровождает Маргарет. Она ведь там работает, ты помнишь. В хорошую погоду мы идем пешком, это совсем недалеко. Приятно с утра прогуляться. А если вдруг дождь, то папенька выделяет нам экипаж.

Занятия в гимназии начинаются в девять утра, и, следовательно, проснуться мне нужно в половине восьмого. Вставать так рано оказалось нелегкой задачей. Поэтому я стала подумывать бросить все занятия, начинающиеся раньше 11. Однако т. Эмма убедила меня, что к раннему подъему я, в конце концов, привыкну и смогу сполна оценить преимущества утра. Она оказалась права. Теперь, по прошествии нескольких недель, я с легкостью вскакиваю в семь и чувствую себя при этом просто замечательно!

Утро и, правда, совершенно необыкновенное время дня. Все только начинает просыпаться. А воздух! Какой прозрачный и свежий воздух! К тому же теперь еще целых три часа прибавились к моей жизни. Если подсчитать эти дополнительные часы бодрствования на протяжении жизни, то вероятно получится несколько месяцев. Можешь ли ты представить себе, Алиса, несколько лишних месяцев жизни!

Первый день в гимназии я очень волновалась. Как-то меня встретят ученицы? А вдруг не захотят со мной дружить? Кто их знает! Но все прошло, как нельзя лучше. Ученицы и правда не проявили ко мне интереса, зато интерес к ним проявила я. А ты знаешь, что этого мне бывает вполне достаточно. Кроме того, мне очень понравились преподавательницы, особенно мисс Джулия Адамс. Она ведет у нас курс английской литературы. Это совершенно очаровательная особа. Обо всем у нее есть собственное мнение, о каждом произведении и его авторе, о каждом герое и его поступках. Порой ее мнение абсолютно не совпадает с мнением критиков и историков, и это замечательно. Мисс Адамс рассматривает все и всех под разными углами. Она утверждает, что черного и белого, как абсолюта, не существует, мы все состоим из оттенков. И важно научиться их видеть. Слушать ее одно удовольствие. В одном из моих следующих писем я обязательно расскажу тебе обо всех моих преподавателях. Я знаю, ты сгораешь от любопытства!

Многие ученицы живут в пансионе, рядом с гимназией, по двое в комнате. Я даже была в одной из таких комнат. Внутри довольно мило. У каждой девочки своя кровать, гардероб, тумбочка и рабочее место, где она может готовиться к занятиям. Но только я бы ни за что не согласилась променять свою комнату у нас дома и переехать в пансион. Впрочем, у тех, кто там живет, нет выбора. Подобные решения принимают за них, им же остается лишь подчиниться.

Милая Алиса, глядя на этих девочек, живущих вне дома, я понимаю, какая я счастливая, что у меня такая прекрасная семья и такие любящие родители. Не знаю, чем я заслужила такое благо. Но поверь, я сполна оценила то, что имею.

Здесь в гимназии есть свои клубы. Их создают сами ученицы. Каждый клуб включает в себя несколько девочек, чаще всего из одного класса. Попасть в клуб не так просто. Но, по правде сказать, дорогая Алиса, я не стремлюсь к этому. Осмотревшись, я увидела много соперничества, высокомерия и неприязни друг к другу. Не так я представляла себе внутренний мир гимназии. Участницы клубов жестко разделяют учениц гимназии на высшую и низшую касты, и бывают крайне несправедливы по отношению к девочкам, не отвечающим их понятиям о достойных людях, т.е. чья семья не отличается владением земель, крупной собственности, титулами и серьезным годовым доходом. Это абсолютно варварское и недопустимое деление на “хороших и плохих”.

Когда я рассказала о клубах Марго, она ответила, что преподаватели знают, но ничего не могут c этим поделать. Девочки не хотят объединяться.

– Чувство превосходства никто не отменял, – говорит Марго. – Клубы – это возможность для учениц самовыразится.
–  Какое же это самовыражение, – отвечаю я. – Это ведь прямая борьба за власть, они просто подминают под себя других. К тому же их хваленое чувство превосходства ни на чем не основано.
– Почему же ни на чем? – возражает Маргарет. – Оно базируется на их происхождении и материальном благосостоянии. В этом они видят свою силу.
– Ни происхождение, ни деньги не уберегли их от изгнания из собственного дома, – не сдаюсь я. – Никто не убедит меня в том, что любящие родители способны отправить свое чадо за тридевять земель подальше от себя. А теперь они тут кичатся своим происхождением? Считают себя лучше других?
– Дорогая сестренка, клубы – отображение реалий жизни. Сильные наверху, слабые внизу.
– Униженные внизу, – не сдаюсь я. – Внизу те, что победнее, те, кого богачи и титулованные считают низшим сословием, недостойным того, чтобы с ними слово молвить.
– Такова жизнь, – произносит Марго, – ежедневная борьба за место под солнцем.
– Так не должно быть, – решительно заявляю я. – И точно не в нашей гимназии. Девочки должны если не дружить, то уважать друг друга. И не за социальный статус, а за личные качества, за умения, за талант. Ты знаешь, что Мэри Блайт пишет замечательные стихи? Но при этом с ней никто не считается, потому что ее семья бедна. Ее может унизить кто угодно, чей статус считается выше. И никому не важно, какие стихи она пишет! А Лора Джонс рисует странные, но прекрасные картины. А все смотрят на нее свысока и смеются над ее рисунками, потому что ее отец проиграл все состояние и сбежал за границу, бросив семью. И теперь Лора с матерью на содержании у своей двоюродной бабки, которая выжила из ума еще сто лет назад. И я не понимаю, почему ее нужно презирать за это. А таких учениц много. Достойных, умных, способных, но не вписывающихся в общее понятие о тех, кто стоит внимания. Получается, талант, ум, доброта – ничто, и уважение покупается за деньги.
– Как ты разошлась, однако, – рассмеялась Марго и крепко обняла меня. – Моя маленькая защитница слабых и угнетенных! Что же ты предлагаешь?
– Пока не знаю, – вздохнула я. Я почувствовала, что и правда что-то разошлась. Будто на манифестации выступаю. – Но я считаю сложившуюся ситуацию несправедливой и намерена бороться.
– Ну что ж, если в твою борьбу не входит физическое устранение неугодных учениц, ты всегда можешь рассчитывать и на меня. Ты ведь знаешь это?
– Знаю, – улыбнулась я. Я ведь говорила, что Маргарет самый замечательный человек на свете!

Так что теперь я вынашиваю идею по созданию идеального микромира в нашей гимназии. Тетя Эмма, узнав о моих намерениях, сказала, что не все “униженные и оскорбленные” захотят быть спасенными.
– Будь осторожна, милая, – произнесла она ласково, – ты можешь сильно разочароваться. Большинство людей предпочитает приспосабливаться, а не защищать свои идеалы. На них действует стадный рефлекс: лучше быть под кем-то, но в стае, чем свободным, но одному. Только очень отважные и сильные духом способны на борьбу. Слабый легко ломается и быстро предает. Он вернется в стаю и вместе со стаей нападет на тебя. Он нападет на тебя даже раньше стаи. Слабых много. Подумай, готова ли ты столкнуться с подобной реальностью. Это может стать жестоким разочарованием. Тогда ломаются крылья и опускаются руки.

Тетя Эмма, конечно же, сгущает краски. Она просто хочет оградить меня от неудач. Но я все же попробую преломить сложившуюся ситуацию и изменить отношения девочек друг к другу. Я хочу научить их видеть оттенками. Я думаю создать свой клуб. Я еще не знаю, с чего начать и по каким критериям принимать в наш клуб, но я обязательно обдумаю это в ближайшие дни.

Пока же я стараюсь наладить контакт с девочками. С грустью должна признать, немногие рады общению со мной. На сегодняшний день я подружилась с Мэри Блайт, той самой, которая пишет стихи, и Лорой Джонс. Лора рисует удивительные картины. Я напишу тебе о них как-нибудь обязательно.

Кроме того, есть еще Элизабет Корнуэл. Она тоже приходящая ученица, как и я, и живет неподалеку. Мой первый день в гимназии стал первым днем и для Лиз, поэтому, будучи новенькими, мы сразу же объединились и подружились. Элизабет, впрочем, не относится к ‘униженным и оскорбленным’. Ее социальное положение позволяет ей войти в любой клуб нашей гимназии по выбору и даже возглавить его. Однако, кажется, Лиз нравится моя идея всеобщей дружбы и она всячески меня в этом поддерживает. В то же время, Мэри и Лора совсем не верят в мою мысль. На занятиях Мэри загадочно смотрит в окно и что-то записывает в свою тетрадь, наверное, новые рифмы. А Лора держится особняком от остальных учениц и после занятий уходит рисовать.

– Когда вы все вместе, вы представляете собой странную картину, – говорит Марго. – Пугливая Мэри, хмурая Лора, высокомерная Лиз и ты, солнечный зайчик, пытающийся расшевелить всех троих.
– Лиз вовсе не высокомерная, – возражаю я. – Ты плохо ее знаешь.
– Главное, чтобы ты ее хорошо знала, – отвечает Маргарет.
И Бог ее знает, что она имеет в виду.

Однако, на сегодня хватит о гимназии. Есть кое-что, чем я немедля должна с тобой поделиться. Очень странное и важное событие произошло в это воскресение. Дело в том, что на утренней службе в церкви мистер Блейк вдруг повел себя крайне необычно. Никто этого, кроме меня, конечно, не заметил. Впрочем, сначала я должна поведать тебе предысторию наших отношений с пастором, чтобы ты знала, что именно удивило меня в его поведении.

Во-первых, каждый раз во время проповеди, говоря о грехе, он внимательно смотрит … на меня. Именно так. Поначалу я думала, что мне кажется, потом стала наблюдать. В конце концов, я пришла к выводу, что из всей паствы именно я ассоциируюсь у него с грехом. Уж не знаю, почему. Так и хочется спросить: “Вы на что-то намекаете, святой отец?”

А во-вторых, он всегда умудряется дотронуться до моего плеча или взять за руку, если я нахожусь где-то поблизости. Поэтому чаще всего я держусь от него подальше. Впрочем, в день службы избежать ‘рукоприкладства’ пастора у меня не получается, поскольку после проповеди моя маменька обязательно должна выказать свое восхищение его ораторским мастерством. И каждый раз мистер Блейк считает своим долгом, давая мне указания в молитве, держать свою руку на моем плече или тискать мои пальцы. Бог с ней с молитвой, но я не понимаю, зачем ему мои конечности. Я уже пробовала стоять подальше. Но он всегда ухитряется приблизиться ко мне и ‘рукоприложиться’. Меня просто передергивает, когда он так делает. 

Когда-то я говорила об этом маменьке, но она сказала, что мистер Блейк знает меня с младенчества и относится как к дочери. И вообще, что я имею против святого отца?
Ну, и что на это ответить? Если скажу, что имею против него всё, обвинит в богохульстве. Так вот именно этот случай я и описала в своем дневнике, на украденных страницах.

Однако в этот раз во время проповеди пастор не взглянул в мою сторону ни разу, хотя слово “грех” произнес девять раз (я считала). А при прощании, не то, что не дотронулся до моего бьющегося в припадке ожидания плеча, но даже, кажется, пытался от нас быстрее избавиться. При этом глаза его странно бегали. Дядя Джордж предположил, что наш пастор накурился опиума. Маменька на это выдала целую тираду, полную возмущения дядиным высказыванием, назвала его старым греховодником и предрекла ему гореть в гиене огненной. Отсутствие “отцовской” любви со стороны мистера Блейка, конечно, радует, но в то же время вызывает большие подозрения. Уж не он ли украл мой дневник? И хотя это маловероятно, но я все равно обеспокоена. Страницы все еще не найдены…

Кроме того, сегодня в церкви мне подмигнул какой-то мальчишка, собирающий пожертвования для бедных от церкви. Поначалу я подумала, что мне показалось. А он увидел, что я смотрю на него, и подмигнул мне второй раз. Каков наглец! Мне еще никто в жизни не подмигивал! Что обычно делают в таких случаях, я не знаю, поэтому на всякий случай я фыркнула, задрала нос и гордо отвернулась. Выглядело глупо, но надеюсь, маленький негодник подумал, что я окатила его ледяным презрением.

Волнение, связанное с пропавшими страницами из дневника, не отпускает меня. Если в следующее воскресение мистер Блейк не ухватится за мои руки, это будет означать, что он читал. Черт возьми!

Твоя Холли

5 comments:

  1. Zhdu ne dozhdus' uznat' kto zhe ukral eti stranichki

    ReplyDelete
  2. А где продолжение? Вы очень талантилвы. Пишите ещё!

    ReplyDelete
  3. От всей души желаю, чтобы однажды это стало самой настоящей опубликованной книгой.
    Такое удовольствие читать. И меня тоже раздирает любопытство)

    ReplyDelete
  4. ох :( как же правильно здесь написано об этих клубах/слоях/кастах.
    а также о том, что слабым проще приспособиться и быть под кем-то, но в стае.

    но вообще шикарно! интрига держится до последнего :) пастор каков оказался, рукоприкладничать он вздумал...

    ReplyDelete

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...