Sunday, December 4, 2016

Letter №14















Моя дорогая Алиса,

Атмосфера в доме последнюю неделю не располагает к веселью. Тему Чарльза по просьбе Марго оговорено не затрагивать. Сама виновница тоскливых событий, три дня просидев взаперти, теперь активно готовится к занятиям в гимназии, которые снова должны начаться уже совсем скоро. Пока же у нас каникулы. Впрочем, это у всех каникулы, а у меня виолончель.

Знаешь, Алиса, поначалу я ужасно разозлилась на Марго. Из-за Чарли. Ведь она сама поощряла его ухаживания. Как выразился д. Джордж:
– Вскружила бедняге голову, а как до дела, так сразу в кусты.
– Какие еще кусты? – возмутилась маменька. – Джордж, следи за своими выражениями.
– Да какие уж тут выражения, – расстроено протянул д. Джордж, наливая себе наливки из графина. – Оставила парня с носом, вот тебе и вся история.
– Я думал, он ей нравился, – подал голос папенька.
– Все так думали, – буркнула я и всхлипнула.
– Да ты, поди, расстроилась больше всех, – сказала т. Эмма.
– Чарли славный, он не заслужил такого, – ответила я с вызовом.
– Не могу с тобой не согласиться, – вздохнула маменька и попросила д. Джорджа тоже налить ей стаканчик.
– А где Марго? Почему она не спустилась к завтраку? – спросил отец. – Уж не заболела ли часом?
– Надеюсь, что нет, – ответила т. Эмма. – Но от таких переживаний и не мудрено.
– А ей-то что за беда? – фыркнула я. – Она ведь сама ему отказала.
– Ну, уж я не знаю подробностей, да только она всю ночь проплакала, – заявила т. Эмма.
Все домашние на нее воззрились.
– А ты откуда знаешь? – спросил отец.
– У меня за стенкой все слышно, – пожала плечами т. Эмма.
Все умолкли и призадумались.
Мне вдруг стало стыдно. Как я могла разозлиться на Марго? Да если подумать, за что? За то, что она сделала свой выбор? В конце концов, кто мне дороже – Чарльз, которого я знаю всего несколько месяцев, или милая, чудесная, любимая Марго? Ох, Алиса, какая я все-таки маленькая дурочка. Иногда сама себя ненавижу за свою глупость.
– Пойду гляну, как она, – сказала я, присмирев.
Тетя Эмма ободряюще мне улыбнулась и кивнула.

********* 
Марго спала, и я тихонечко прикрыла дверь, чтобы ее не разбудить.
Дома оставаться не хотелось, поэтому я выскользнула через заднюю дверь и отправилась к реке. Я присела на берегу и стала размышлять над тем, что все-таки могло произойти между Марго и Чарли? Ведь все было чудесно. И потом, если уж она ему отказала, так отчего теперь убивается? Вот скажи мне, Алиса, разве станет хоть одна здравомыслящая барышня переживать после отказа неугодному ухажеру? Лично я бы уже через две минуты выбросила его из головы и отправилась с визитами к соседям!
В общем, рассуждая таким образом, я не заметила, как рядом оказался никто иной как Джек Берроуз. Он беспардонно плюхнулся на траву около меня и сказал:
– Привет!
– Доброе утро, – подчеркнуто вежливо ответила я, всем своим видом показывая ему, насколько мы далеки друг от друга в культурном плане.

Его это не смутило. Впрочем, подозреваю, что смутить этого наглеца вряд ли возможно.
– Сегодняшнее утро добрее, чем вчерашнее? – спросил он.
– Я не в настроении разгадывать ваши загадки, сударь, – пожала я плечами и отвернулась.
– Ну, еще бы, – усмехнулся он. – Любовные трагедии и все такое.
– Не понимаю ни вас, ни ваших высказываний, – устало промолвила я, мечтая, чтобы этот несносный мальчишка убрался с глаз моих долой.
– А я вот не понимаю, как можно бегать за джентльменом, – вдруг услышала я.
– Что?? – в совершеннейшем недоумении я воззрилась на мистера Берроуза младшего.
– Еще и под колеса его экипажа бросаться. Стыд, да и только, – с негодованием добавил он.

Нет, ты слышала такое? Уму непостижимо. Что бы соображал!
– Джек Берроуз, большей глупости от вас сложно было ожидать, – презрительно ответила я.
– Придумывайте небылицы, досточтимая мисс Холли! Я все видел с соседнего холма!
– А то, что вы кругом шпионите, не делает вам чести, было бы чем хвалиться.
– Ну, уж вам хвалиться, конечно, есть чем. Вертихвостка! – брякнул вконец разошедшийся негодник.

Тут я не выдержала и расхохоталась. Ни дать, ни взять – истеричный Отелло устраивает сцену ревности.
– Не вижу ничего смешного, – сказал Джек обиженным тоном.
О Боги, теперь он за свое поведение еще и обижаться на меня станет. Ну, что за ребенок!
– За вашу глупость и наглость не мешало бы выдрать вас за уши, сударь. Но я не собираюсь этим заниматься, – заявила я, встала с травы и отправилась домой.

На природе и то расслабиться не дают.
Джек промямлил что-то вроде:
– Я видел, меня не обманешь…
Но я даже не слушала. А если он полагает, что я стану давать ему хоть какие-то объяснения, то глубоко заблуждается. Да и с какой стати? По правде говоря, в свете последних событий, мне все равно, кто и что обо мне думает, тем более Джек Берроуз.

*********
Дядя Джордж неожиданно запил. Вот как узнал, что свадьбы не будет, так и запил. Сказал:
– Это выше моих сил, – взял бутылку и ушел в теплицу к своим огурцам.
На целых два дня. Периодически он, нетвердо держась на ногах, наведывался в погреб за новой бутылкой, но с нами не разговаривал и вообще делал вид, что нас не знает. А когда на второй день папенька встретил и спросил его “Джордж, я, конечно, понимаю, что ты в запое, но поздороваться-то можно?”, дядя вытаращил на него глаза, словно увидел призрака, что-то нечленораздельно промычал и ломанулся через раскрытое окно, сбрасывая с подоконника маменькины горшки с цветами. Мы с маменькой едва рты не раскрыли в изумлении.
– Мне казалось, что он пьет только полтора дня, – задумчиво произнесла т. Эмма и рассеянно почесала шею одной из уток.
– Так и есть, – отозвался удивленный папенька.
– Тогда откуда такие странные реакции? – спросила т. Эмма.
– Может, это запах огурцов на него так воздействует? – предположила матушка.
– Наверно, дядя просто слишком близко к сердцу принимает историю с Чарли, – сказала я.
– А ему-то чего? – не поняла матушка.
– А он у Чарльза 100 фунтов взаймы взял, – ответил папенька, – и рассчитывал на прощение долга после его свадьбы с Маргарет. Ну, там родственные связи и всё такое. А теперь Чарльз не женится на Марго, и долг придется отдавать.
– Господи, – застонала маменька, – он уже начал клянчит деньги у чужих людей!
– Надо отдать ему должное, сначала он клянчил у меня. Но я ему отказал, – пожал плечами папенька.
– Но почему?
– Потому что он и так мне уже 400 фунтов должен.
– А на что он тратит такие суммы? – поинтересовалась т. Эмма.
– На женщин? – предположила я.
– Твой брат оказывает негативное влияние на нашу дочь, – обратилась маменька с претензией к отцу. – Ты только послушай, что приходит ей в голову!
– Мне такое тоже приходит в голову, – ответила т. Эмма.
– Эмма, ты уже пожилая женщина и то, что тебе в голову приходят разного рода непристойные мысли – это естественно.
– Я даже не знаю, на что обидеться больше – на пожилую женщину или на то, что непристойность – это для меня естественно, – недовольно пробурчала т. Эмма.
– Тетя Эмма вовсе не пожилая, – заступилась я. – Она в самом расцвете.
– И я, как мужчина, готов это подтвердить, – заявил папенька и поцеловал т. Эмме руку.
– И все-таки, на что Джорджу такие деньги? – задумчиво произнесла маменька.
– Так может и правда на женщин? – сказал папá.
– Чепуха! – отмахнулась матушка. – Женщины столько не стоят.
– Ну, знаешь ли, ты мне, например, дорого обходишься, – ответил отец. – Áтлас, парча, новые занавески, фарфоровый ночной горшок. Да и вино вот уходит как в прорву.
Маменька в это время как раз пригубила второй за утро бокал красного. От отцовской речи она поперхнулась, закашлялась и, прохрипев “Это возмутительно!”, схватила со стола бутылку и гордо удалилась в оранжерею.

С уходом матушки тема дяди Джорджа была закрыта и возникла только вечером, перед отправкой ко сну. Отец изъявил желание доставить д. Джорджа из теплицы в его спальню. Сам он это сделать не мог, маменька и т. Эмма заявили, что не выносят запаха перегара, Марго всё еще не выходила из комнаты, поэтому все надежды возлагались на меня.
– Просто двери откроешь-закроешь. Я его сам дотащу.
Однако папенька переоценил как свои физические возможности, так и способность дяди Джорджа хоть как-то передвигаться после употребленного. Когда мы вошли в теплицу, дядя лежал в проходе между грядками и раскатисто храпел.
– Джордж, – громко произнес папенька, – я пришел помочь тебе добраться до постели. Не пристало джентльмену спать, где попало, вторую ночь подряд.
Дядя Джордж хрюкнул, что-то пробурчал и снова захрапел.
– Вы уверены, что он вас слышит? – спросила я.
– Хм, – послышалось от задумавшегося папеньки.
– Может, мы ему лучше сюда постель перенесем? – предложила я.
– Нет, мы будем действовать решительно.
С этими словами отец нагнулся к дяде Джорджу и, “действуя решительно”, попытался его поднять. Конечно, не тут-то было. Ибо наш дядя Джордж высок и статен, а еще он много ест. Впрочем, папенька сдался не сразу. С энтузиазмом, свойственным мужской половине нашей семьи, он вытоптал грядки с обеих сторон, оторвал дяде Джорджу рукав, случайно ударился лбом о землю, когда падал на дядю, научил меня некоторым новым фразеологическим оборотам, и под конец пнул дядю ногой. Дядя проворчал что-то невразумительное и снова захрапел. Отец отдышался, затем хмуро бросил мне “Сейчас вернусь” и вышел из теплицы. Я же все это время сидела на бочке и ждала, когда я смогу применить свое мастерство по открыванию и закрыванию дверей.
Через 10 минут отец вернулся с мистером Берроузом, и вдвоем им удалось не только поднять дядю, но и доволочь его до кровати.

*********
На следующее утро маменька напустилась на папá. Всему виной, конечно, был дядя Джордж.
– Эдвард, ты слишком ему потакаешь! – говорила матушка. – Если так будет продолжаться, то помяни мое слово, он нас всех еще опозорит!
– Да он и так это делает регулярно, – оправдывался папенька. – Не нужно так волноваться. Среди наших знакомых на его выходки уже давно никто внимания не обращает.
– Замечательно! То есть ты считаешь, что это нормально. Только ты забываешь, что у нас дочь на выданье. Кто захочет породниться с семьей, в которой есть алкоголик, распутник и игрок в одном лице?
– Да полно таких, – брякнул папенька, но увидев бордовое лицо матушки, быстро исправился: – Я приму меры. Проведу с ним беседу. Буду тверд и неумолим.
И не дожидаясь ответа, торопливо вышел из комнаты. Я же отправилась к тете Эмме в сад, разузнать о делах насущных. Тетя Эмма сидела в любимом кресле-качалке и наблюдала за утками, которые бегали среди кустов сирени.
– Ссорятся? – спросила она про родителей.
– Не так чтобы очень. Маменька утверждает, что дядя Джордж создает угрозу для моего будущего замужества.
– Каким образом?
– Является обладателем большого количества пороков. Маменька утверждает, что из-за этого никто не захочет породниться с нашей семьей. Мол, дурное влияние, нездоровая наследственность…
– Ерунда, Джорджа никто не воспринимает всерьез, – успокоила меня тетя.
– Папенька так и сказал.
– И потом… – замялась т. Эмма и продолжила: – ты всегда можешь сказать, что он тебе не дядя, … и ты вообще его не знаешь…
– Серьезно?
– Ну, я, например … часто так делаю, – сказала т. Эмма и смущенно отвернулась.

*********
Три дня я оставляла Марго еду под дверью, но уносила поднос почти нетронутый. Она не выходила из своей комнаты и ни с кем не разговаривала. Мы уже начали серьезно беспокоиться, когда на четвертый день она спустилась к завтраку и на вопрос как она себя чувствует, решительно ответила:
– Прекрасно. И давайте сразу договоримся, вы не будете меня ни о чем расспрашивать, и вообще поднимать известную вам тему в разговорах. Иначе я снова запрусь в комнате и уже надолго.
Возникла пауза, все замолчали. Затем застучали чашками, ложками. И неожиданно стали исключительно вежливы друг с другом, перейдя на “вы”, чего давно не случалось.
– Джордж, будьте добры, передайте мне круассан, – попросила т. Эмма.
– Прошу, – вежливо отозвался д. Джордж, изрядно помятый после двух дней беспробудного пьянства.
– Благодарю.
– Я бы все-таки хотела обсудить постройку беседки в саду, – объявила матушка. – Она нам крайне необходима.
– И пруд. Для моих уток, – вставила т. Эмма.
– Дорогая Эмма, ну какой пруд! – произнес д. Джордж. – Наш участок не измеряется гектарами. Мне еще одна теплица нужна. Так что ваш пруд рыть просто негде.
– Джордж, с вашими огурцами по всему участку я не могу розы нигде посадить! – воскликнула маменька. – У нас, в конце концов, не овощная ферма!
– Тогда я продолжу пить, – угрожающе произнес д. Джордж.
– Эдвард, вы слышите, что он говорит? Он решил нас шантажировать, – зазвенел маменькин голос.
– Джордж, ты, правда, со своими огурцами меры не знаешь, – вступил папенька. – Пройти негде. Продавай их уже что ли. Хоть прибыль к семейному бюджету.
– Ты прав, и я уже думал об этом, – сказал д. Джордж. – Но наша Эмма отказалась реализовывать товар.
– Наглость высшей категории, – отозвалась т. Эмма. – Он решил меня в торговку превратить. Меня! Дочь джентльмена и баронессу по покойному супругу! Товар реализовывать. Где только слов таких понабрался?

Так за завтраком разгорелась очередная семейная драма, которая продолжалась все утро. Про Чарльза, естественно, никто и не вспомнил. Марго, поняв, что мы не станем применять методы дознания и следствия, перестала хмурить брови. Я рада, что все безоговорочно решили закрыть эту историю. Все-таки, несмотря на некоторые недостатки моих ближайших родственников, они бывают трогательно дипломатичными. За это я люблю их еще больше.

К слову сказать, во время перебранки д. Джордж пытался втянуть меня в свою коммерческую авантюру по продаже огурцов, а заодно и утиного мяса. Тетя Эмма поначалу не поняла, где д. Джордж планирует добывать сие мясо, а когда сообразила, страшно оскорбилась, стукнула дядю веером по спине, собрала уток в охапку и утащила их к себе в комнату.
– Изверг, – исторгла т. Эмма напоследок.

Поскольку в мои планы тоже не входило торговать овощами и бог знает чем еще, то я использовала главный козырь с расчетом на maman:
– Если я стану торговать, на мне точно не женится никто приличнее аптекаря.
– Ну, уж нет! – вскричала матушка к вящему моему удовольствию. – Я свою дочь не для аптекаря готовлю.
– А аптекарь что же, не человек? – вступился за аптекаря д. Джордж. – Кто-то же должен выйти за него замуж!
– Только не моя дочь! Леди и аптекарь! Что за пошлый мезальянс? Только джентльмен из достойной семьи и с приличным состоянием! – отрезала маменька.
Дядя Джордж подумал несколько секунд и ответил:
– Ну, что ж, племянница, могу тебя поздравить, ты только что разбила сердце и сломала жизнь одному аптекарю!
– Прискорбно это слышать, – пожала я плечами и не смогла сдержать улыбки.
Драматургия дяди всегда эффектна:
– Такая же жестокая, как и ее мать, – трагичным голосом выдал он и театральным жестом закрыл лицо рукой.
Спектакль закончили зрители в виде мистера Берроуза и Джека. Они пришли приступить к ремонту крыши в левом крыле.
Ну, а я отправилась в кабинет папеньки дожидаться мистера Престона. Мы с виолончелью все еще с трудом находим общий язык, и примиряет нас только мой чудесный учитель.


Твоя Холли

7 comments:

  1. В конце каждого письма мне ужасно жаль, что оно так быстро закончилось.

    ReplyDelete
    Replies
    1. Будут новые, я как раз в процессе ))

      Delete
  2. теперь я знаю, как вести себя, когда мои дети непослушны... чьи это дети? что за воспитание?!

    ReplyDelete
    Replies
    1. Тётя Эмма плохому не научит )))

      Delete
  3. Ольчик, я рада возвращению уток и моей несравненной т. Эммы))

    ReplyDelete
    Replies
    1. Я знала, что ты заценишь )))

      Delete

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...